![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sam_newberryСим официально заявляю, что "замороженный" текущий статус, каковой мозолил читателям глаза внизу каждого из постов последние чуть ли не года полтора, упраздняется. Вместо него появляется второй статус - вполне активный и не замороженный, хоть и маленький пока. Нет, проект 2056 не умер, он просто вышел покурить лёг в анабиоз. Чуть ниже - пре-альфа-версия пролога нового гипершедевра всех времён и народов. Космоопера, да. Пока что мало и плохо - и, наверное, не стоило это таки выкладывать (вообще не люблю незаконченное выкладывать). But I did so because it feels right. Оно плохо и криво, но пускай будет тут. Давно не писал просто, отвык. Потом всё поправлю - а тут пуская начальная версия лежит.
==============================
Звёзды. Они где-то там. В смысле, здесь, рядом - за парой метров слоёной обшивки. Впрочем, с точки зрения Боба - можно сказать, что их не было. Не видно же - иллюминаторов на кораблях Кластера не предусматривалось. А раз не видно - значит, считай, что и нет их. Тем более, что, хотя Боб и любил смотреть на звёзды, но вот конкретно прямо сейчас у него было очень много других занятий. Обычное штатное расписание телеметриста, плюс половина обязанностей оператора постановки оптических помех - взамен Лема, погибшего шесть суток назад. Да плюс ещё землянин этот. Боб не очень разбирался в тонких материях вроде союзных договоров, но то, что Кластер с землянами больше не воюет, помнил точно - всплывающее окошко-напоминание уже больше ста суток преследовало весь экипаж "четыре-ноль-седьмого". Кластер с землянами больше не воюет. Запрещается открывать огонь, запрещается осуществлять активное информационное противодействие, запрещается предоставлять любые сведения без санкции, запрещается вступать в контакт.
Бобу в контакт вступать можно - распоряжение начальства. Впрочем, не с кем попало, а с вот этим отдельным конкретным землянином. Иными словами, Боба назначили опекуном и модератором над представителем Объединённой Федерации Земли, Марса и колоний на борту тяжёлого ударного крейсера "четыре-ноль-семь" второго флота Кластера. Четвёртый блок, боевой пост радиоэлектронной борьбы.
Входящий канал почти свободен - роскошь последних минут перед боем. Администратор даёт экипажу отдохнуть и подготовиться. Всё лишнее из памяти выброшено, нужные утилиты подгружены. Бортовая сеть, кажется, тихонько гудит, словно высоковольтные провода. Фокусы напряжённого мозга - фоновых звуков здесь, разумеется, нет. Четвёртый блок молчит, иконки операторов мерцают в темноте - как угольки костра. Как звёзды. Забрало шлема закрыто непрозрачной шторкой - на что там смотреть, в отсеке-то? Разве что на землянина. Ему, наверное, неуютно - одному среди плотно прижатых друг к другу безмолвных фигур в ложементах. Боб отправил землянину вызов, дождался, пока неуклюжая электроника чужого скафандра обработает запрос, максимально приветливо поинтересовался:
- Как настроение?
- Они не прилетят, - землянин, похоже, и в самом деле пребывал не в самом бодром состоянии духа.
- Прилетят, - Боб упрямо качнул головой, - А если и нет - справимся без них.
- Тебе легко говорить "справимся". Вас-то после смерти на диск записывают, а мы это... того...
- Исходная Функция фиксирует только имя и образец голоса умершего. Такая же формальность, как и ваши церковные обряды, землянин.
- Лефевр. Меня зовут Лефевр. Ким Лефевр.
- Как скажешь. Я Боб. Юнит ноль-восемь-шесть-четыре-два-четыре-ноль-семь Боб. Не дрожи, Лефевр. Прорвёмся.
По сети прокатился сигнал общей готовности, и операторы один за одним пошли рассылать подтверждения. Их иконки вспыхивали громче. Каждый видит вторую реальность по-своему, но общим местом для всех отчего-то является смешение каналов восприятия. Поэтому вспыхивали - громче. Боб нащупал зубами капу, прикреплённую к внутренней поверхности шлема, и зажал её во рту.
- Будет трясти, Лефевр. Держись крепче.
"Внимание всем юнитам. Говорит администратор борта четыре-ноль-семь. Расчётное время выхода из прыжка - пятьдесят секунд от момента окончания данного объявления. Боевая задача остаётся без изменений. Оперативная обстановка остаётся без изменений. Конец объявления."
Оперативная обстановка без изменений - это значит, что ударный флот землян будет прорываться к орбите. Смешное импровизированное сборище миноносцев и вооружённых гражданских транспортов, сопровождающих десантные утюги, набитые бронепехотой. Тонкое, тонкое лезвие стилета - смертельное, если вонзается в щель доспеха, но бессильно ломающееся, если попадает в латную пластину. Боевая задача без изменений - это значит, что борт "четыре-ноль-семь" вместе с остальными силами Кластера - полудюжиной разнокалиберных кораблей, собранных из остатков уничтоженных подразделений - нанесёт отвлекающий удар. Отожмёт латную пластину в сторону, открыв уязвимую вражескую плоть. Расчётное время выхода пятьдесят секунд - это значит, что подкрепление не успело. Земной линкор с древним названием из учебников и его сопровождение - всё ещё где-то там, в пути. И значит, юнитам Кластера придётся здесь умереть - может, не всем, но многим.
Боб стиснул капу зубами и попытался успокоиться. Сердце колотилось, как бешеное.
На краю обзора моргнула и развернулась иконка пользователя, присоединившегося в фоновом режиме. Белая. Такая есть только у одного из двенадцати миллиардов юнитов. У самого главного.
"Сейчас я с каждым из вас," - Исходная Функция говорит женским голосом, нейтральным и холодно-красивым, как и всегда: "Все мои доступные вычислительные ресурсы перенаправлены в помощь вам. И ещё - я сохраню голос каждого из погибших. Я хочу, чтобы вы помнили это. Это немного, но это всё, что я могу сделать для каждого из вас."
Где-то там, за двухметровой многослойной стенкой отсека, флот Синдиката уже развернулся в оборонительную позицию, и комендоры приняли целеуказание - ровно по точке выхода нападающих из прыжка.
Где-то там, за много тысяч километров, земные солдаты в трюмах десантных кораблей грузятся в челноки, стараясь не думать о том, что могут погибнуть гораздо раньше, чем хотя бы начнут высадку.
Где-то там, невероятно, неизмеримо далеко, на расстоянии вытянутой руки, землянин Ким Лефевр, от которого в этом бою не зависело вообще ничего, и которому из-за этого было много страшнее, чем остальным, начал молиться отчаянным дрожащим шёпотом.
- Четвёртый блок, товсь. - Боб закрыл ненужные ему теперь глаза и приступил к выполнению своей функции. Он, как и остальные шестьдесят семь юнитов экипажа, теперь не был человеком - они были бортом "четыре-ноль-семь".
==============================
Звёзды. Они где-то там. В смысле, здесь, рядом - за парой метров слоёной обшивки. Впрочем, с точки зрения Боба - можно сказать, что их не было. Не видно же - иллюминаторов на кораблях Кластера не предусматривалось. А раз не видно - значит, считай, что и нет их. Тем более, что, хотя Боб и любил смотреть на звёзды, но вот конкретно прямо сейчас у него было очень много других занятий. Обычное штатное расписание телеметриста, плюс половина обязанностей оператора постановки оптических помех - взамен Лема, погибшего шесть суток назад. Да плюс ещё землянин этот. Боб не очень разбирался в тонких материях вроде союзных договоров, но то, что Кластер с землянами больше не воюет, помнил точно - всплывающее окошко-напоминание уже больше ста суток преследовало весь экипаж "четыре-ноль-седьмого". Кластер с землянами больше не воюет. Запрещается открывать огонь, запрещается осуществлять активное информационное противодействие, запрещается предоставлять любые сведения без санкции, запрещается вступать в контакт.
Бобу в контакт вступать можно - распоряжение начальства. Впрочем, не с кем попало, а с вот этим отдельным конкретным землянином. Иными словами, Боба назначили опекуном и модератором над представителем Объединённой Федерации Земли, Марса и колоний на борту тяжёлого ударного крейсера "четыре-ноль-семь" второго флота Кластера. Четвёртый блок, боевой пост радиоэлектронной борьбы.
Входящий канал почти свободен - роскошь последних минут перед боем. Администратор даёт экипажу отдохнуть и подготовиться. Всё лишнее из памяти выброшено, нужные утилиты подгружены. Бортовая сеть, кажется, тихонько гудит, словно высоковольтные провода. Фокусы напряжённого мозга - фоновых звуков здесь, разумеется, нет. Четвёртый блок молчит, иконки операторов мерцают в темноте - как угольки костра. Как звёзды. Забрало шлема закрыто непрозрачной шторкой - на что там смотреть, в отсеке-то? Разве что на землянина. Ему, наверное, неуютно - одному среди плотно прижатых друг к другу безмолвных фигур в ложементах. Боб отправил землянину вызов, дождался, пока неуклюжая электроника чужого скафандра обработает запрос, максимально приветливо поинтересовался:
- Как настроение?
- Они не прилетят, - землянин, похоже, и в самом деле пребывал не в самом бодром состоянии духа.
- Прилетят, - Боб упрямо качнул головой, - А если и нет - справимся без них.
- Тебе легко говорить "справимся". Вас-то после смерти на диск записывают, а мы это... того...
- Исходная Функция фиксирует только имя и образец голоса умершего. Такая же формальность, как и ваши церковные обряды, землянин.
- Лефевр. Меня зовут Лефевр. Ким Лефевр.
- Как скажешь. Я Боб. Юнит ноль-восемь-шесть-четыре-два-четыре-ноль-семь Боб. Не дрожи, Лефевр. Прорвёмся.
По сети прокатился сигнал общей готовности, и операторы один за одним пошли рассылать подтверждения. Их иконки вспыхивали громче. Каждый видит вторую реальность по-своему, но общим местом для всех отчего-то является смешение каналов восприятия. Поэтому вспыхивали - громче. Боб нащупал зубами капу, прикреплённую к внутренней поверхности шлема, и зажал её во рту.
- Будет трясти, Лефевр. Держись крепче.
"Внимание всем юнитам. Говорит администратор борта четыре-ноль-семь. Расчётное время выхода из прыжка - пятьдесят секунд от момента окончания данного объявления. Боевая задача остаётся без изменений. Оперативная обстановка остаётся без изменений. Конец объявления."
Оперативная обстановка без изменений - это значит, что ударный флот землян будет прорываться к орбите. Смешное импровизированное сборище миноносцев и вооружённых гражданских транспортов, сопровождающих десантные утюги, набитые бронепехотой. Тонкое, тонкое лезвие стилета - смертельное, если вонзается в щель доспеха, но бессильно ломающееся, если попадает в латную пластину. Боевая задача без изменений - это значит, что борт "четыре-ноль-семь" вместе с остальными силами Кластера - полудюжиной разнокалиберных кораблей, собранных из остатков уничтоженных подразделений - нанесёт отвлекающий удар. Отожмёт латную пластину в сторону, открыв уязвимую вражескую плоть. Расчётное время выхода пятьдесят секунд - это значит, что подкрепление не успело. Земной линкор с древним названием из учебников и его сопровождение - всё ещё где-то там, в пути. И значит, юнитам Кластера придётся здесь умереть - может, не всем, но многим.
Боб стиснул капу зубами и попытался успокоиться. Сердце колотилось, как бешеное.
На краю обзора моргнула и развернулась иконка пользователя, присоединившегося в фоновом режиме. Белая. Такая есть только у одного из двенадцати миллиардов юнитов. У самого главного.
"Сейчас я с каждым из вас," - Исходная Функция говорит женским голосом, нейтральным и холодно-красивым, как и всегда: "Все мои доступные вычислительные ресурсы перенаправлены в помощь вам. И ещё - я сохраню голос каждого из погибших. Я хочу, чтобы вы помнили это. Это немного, но это всё, что я могу сделать для каждого из вас."
Где-то там, за двухметровой многослойной стенкой отсека, флот Синдиката уже развернулся в оборонительную позицию, и комендоры приняли целеуказание - ровно по точке выхода нападающих из прыжка.
Где-то там, за много тысяч километров, земные солдаты в трюмах десантных кораблей грузятся в челноки, стараясь не думать о том, что могут погибнуть гораздо раньше, чем хотя бы начнут высадку.
Где-то там, невероятно, неизмеримо далеко, на расстоянии вытянутой руки, землянин Ким Лефевр, от которого в этом бою не зависело вообще ничего, и которому из-за этого было много страшнее, чем остальным, начал молиться отчаянным дрожащим шёпотом.
- Четвёртый блок, товсь. - Боб закрыл ненужные ему теперь глаза и приступил к выполнению своей функции. Он, как и остальные шестьдесят семь юнитов экипажа, теперь не был человеком - они были бортом "четыре-ноль-семь".
