Минус 140 и вечное лето

"Холодно, бля" - пробурчал Ньюберри магическую формулу, которая, теоретически, должна была немного повысить температуру окружающего воздуха. На пару секунд повисла тишина (гул механизмов на звездолёте не считается звуком, ибо ввиду своего постоянства принят за точку отсчёта звукового фона). Температура не изменилась. Полковник вздохнул и вновь полез отвёрткой в потроха насоса системы жизнеобеспечения. Прицепленный на отворот комбеза переносной термометр уверенно показывал отметку "холоднобля".

Шесть минут спустя...

Ньюберрри плюнул (фигурально, ибо на борту он старался быть если и не аккуратным, то хотя бы держащимся в рамках человеческого облика), сгрёб инструменты обратно в переноску и потопал в кубрик - за одеялами. В скафандре сидеть всё-таки не хотелось, хотя было однозначно эффективнее - но у любого космонавта сидение в рубке в "запечатанном" виде чётко ассоциируется только с одним - с аварийной разгерметизацией борта. А без таких вот ассоциаций полковник в этот и без того не самый удачный день точно мог обойтись.

Вытряхнув из ящика под шконкой ворох тряпья, Ньюберри ткнул на синтезаторе кнопку "горячий чай" и пошёл подбирать картинки для следующей серии "Города и его обитателей".