Про живых и мертвых

[sam_newberry]

Перехват:
======================

В голову. Строго - в голову. Иначе успокоить мертвеца не получится никак. Лучше всего - из дробовика, но с дробовиком очень сложно обращаться одной рукой - не получается быстро передернуть затвор. Поэтому я таскаю с собой армейскую М16 - она легкая, и отдача у нее невелика. С небольшого расстояния можно стрелять одной левой - как из пистолета. Если дистанция побольше, что редко бывает на захламленных и перегороженных баррикадами улицах Малтона, то можно положить цевье на согнутый в локте огрызок правой. Не очень удобно, но что ж делать... А еще - к ней патроны трудно искать. Стандартные пять-пятьдесят шесть на сорок пять можно встретить только у военных. Причем - у неопытных. Опытные обычно успевают расстрелять все "до железки" и только после этого погибают под волной шагающих трупов, пытаясь отбиться штыками и прикладами. Правительство все еще продолжает забрасывать в закрытый на карантин город группы солдат - то ли в надежде найти и ликвидировать источник заразы, то ли чтобы эвакуировать какие-то секреты... Но в последние несколько месяцев это всегда спецназ - матерые мускулистые убийцы с яркими эмблемами на шевронах. Эмблемы каждый раз разные - я уже и запоминать перестал всех этих драконов, тигров, волков, веселых роджеров. Богата страна наша подразделениями специального назначения. А может, и не наша уже? Может, наши давно кончились, и это заграница нам гуманитарную помощь высылает - свежим мясом, запакованным в новенький камуфляж-"урбан"? Впрочем, не все ли равно? Я стараюсь не приближаться к ним, пока они живы. Эти неулыбчивые крепкие мальчики настолько приросли пальцами к спусковым крючкам, что наверняка изрешетят меня в ту же секунду, как увидят - грязного, заросшего, в изодранной одежде, давно потерявшей цвет от своей и чужой крови. На первый взгляд я для них неотличим от зомби, а вторым они меня вряд ли удостоят. Я обычно помогаю им незаметно - отстреливаю лезущих мертвяков с тыла. Этого еще ни разу не оказалось достаточно, чтобы кого-то спасти, но по-другому я не могу. Ведь я живой, а живые в этом городе должны помогать друг другу... Потом я прячусь, а когда трупы наедятся, обшариваю кровавые ошметки. Иногда попадается граната или недострелянный магазин, но чаще - только пустые винтовки, раскаленные от шквального огня, да россыпи дымящихся гильз.

Этот дом я приметил сразу - еще за пару кварталов он дал знать о себе гулкими хлопками охотничьей двустволки. Теперь, когда я подобрался поближе, я смог увидеть его. Когда-то это был бар при автостоянке, теперь баррикады из брошенных машин превратили его в маленький форт. С крыши бабахало длинными снопами искр - похоже, стрелок укоротил стволы, чтобы удобнее было лазать по руинам, и теперь пороховой заряд магнумовских картечных патронов срабатывал не полностью, бесполезно догорая уже в воздухе. Люди. Живые люди. За все время, пока я был здесь, пытаясь уцелеть в разверзшейся пасти ада, я так и не смог прибиться ни к одной кучке выживших. Они либо погибали, прежде, чем я успевал рассмотреть их и решить, представляют ли они для меня опасность, либо сами превращались в жаждущих крови и горячего мяса упырей. А некоторые, к которым я пробовал подойти сразу, открыто, и вовсе начинали в меня стрелять или убегали. Я не виню их. Никто, в том числе и я, бывший популярный телеведущий, не сможет сохранить обаятельную безобидную внешность, неделями ползая по пожарищам и лужам крови, получая раны и нанося их, скрываясь в затопленных подвалах и пыльных чердаках и, самое главное, ни разу за это время не почистив зубы... Теперь у меня появился еще один шанс, и я не хотел его упускать. Мысль о том, что скоро, может быть, я смогу наконец сомкнуть веки, пока кто-нибудь будет охранять мою спину, сводила с ума. Ведь я совсем перестал спать. На этих улицах, насквозь пропитанных опасностью, одиночке приходится быть начеку всегда. Я не помню, когда я спал в последний раз. Кажется, уже многие-многие месяцы я нахожусь в непрерывном коматозном полубреду, боясь уснуть - и не в силах бодрствовать. Звон в ушах и резь в глазных яблоках уже почти доконали меня. И еще - я слишком долго молчал. Пробовал говорить с самим собой, но быстро понял, что так сойду с ума еще быстрее...

Я осторожно высунулся из-за поваленного мусорного контейнера и осмотрел пространство перед баром. Бывшая стоянка была покрыта мусором и усеяна мертвыми телами разной степени свежести и... гм... обглоданности. Десятка три зомби с мычанием копошились возле баррикад, пытаясь проделать проход к пище. На крыше над ними мелькал человеческий силуэт, на мгновение свешиваясь вниз, стреляя и вновь исчезая. Он торопился - баррикада явно поддавалась, и пара мертвяков уже пролезла внутрь микроавтобуса, загораживающего дверь. Я поднял винтовку, положил ее на боковину контейнера, бывшую теперь его верхом, и щелкнул предохранителем. Аккуратно поймал в прицел полуразложившуюся голову того, который уже скребся в покосившиеся двери бара сквозь выбитое боковое стекло микроавтобуса, и выжал спусковой крючок. Приклад коротко и несильно стукнул в плечо. Там, в сотне футов от меня, гнилой череп с отслаивающимися клочками волос дернулся, выплюнув струю черной жидкости на доски, заменявшие дверное стекло. Зомби обмяк сразу - будто тумблер повернули. Я повел стволом левее и прицелился в затылок его соседу. Сейчас самое главное - отвлечь их. Отвлечь, чтобы неизвестный стрелок на крыше получил пару минут передышки, а я смог бы обойти бар и залезть внутрь. Изнутри мы вдвоем отобьемся. Может, у него найдутся патроны для М16... У меня их осталось одиннадцать штук. Нет, уже десять. Я нажал спуск. Девять. Мертвяки озадаченно остановились. Пока они медленными деревянными рывками озирались по сторонам, я успел выцелить и снять еще одного - высокую длинноногую женщину в обрывках синего платья. Этот выстрел словно включил что-то в мозгах оставшихся, и они дружно, каким-то единым движением, зашагали в мою сторону. Я быстро поставил винтовку на предохранитель, закинул ее за плечо и поковылял по переулку, огибая стоянку вдоль покосившегося забора. Тело слушается меня с трудом - в Малтоне уже осень, а теплые одеяла и центральное отопление в последнее время почему-то стали дефицитом. Поначалу я кутался во все тряпье, которое находил, пока не обнаружил, что ватное колючее состояние болезни не зависит от того, во сколько слоев я завернут. Тогда я плюнул на все и остался в том же, в чем и встретил этот локальный армагеддон - когда-то дорогой и щеголеватый костюм-двойка, когда-то шикарные крокодиловые туфли и когда-то белая сорочка.

Пролезть в помещение оказалось труднее, чем я предполагал. Основная трудность состояла в том, что это надо было сделать тихо - как вы понимаете, крайне обидно будет получить полную рожу раскаленной картечи ровно в тот момент, когда я почти достиг своей цели. Протиснувшись в остатки выбитой витрины и протащив за собой винтовку, я как можно быстрее поковылял по разгромленному залу к лестнице, ведущей наверх. Похоже, он что-то услышал, потому что когда я распахнул дверь на крышу, он уже ждал - направив стволы. Нет, не он - они. За его спиной к вентиляционному коробу прислонился еще один человек, выставив перед собой короткий полицейский револьвер. В их глазах ужас.

- Они прорвались, - выдыхает тот, что с ружьем.
- У него пушка. Ты когда-нибудь видел зомби с пушкой?
- Нет... Но какая разница?.. - тот, что с ружьем, отступает на шаг, поднимая стволы мне в лицо.

"Я живой!" - кричу я, и понимаю, что из моего горла вырывается лишь хриплый рев. Я делаю шаг вперед и вдруг чувствую их запах. Запах свежей крови, пульсирующей в жилах. Перед глазами плывет, и очень хочется... хочется... да, зубами... и полный рот кисло-соленого, горячего, скользкого, с привкусом старой медной монеты... Я... Ведь я уже очень давно не подходил к людям так близко, вот и не заметил... Но когда же?.. Разве теперь важно...

Я отступаю к краю крыши и слышу, что там, внизу, мертвяки, не найдя меня, вновь принялись за баррикаду. Я протягиваю винтовку вперед и бросаю ее себе под ноги. Она им пригодится - в ней целых восемь патронов. Я опускаю левую руку в карман пиджака и достаю свое сокровище, которое поднял с сожранного трупа одного из спецназовцев - зеленый жестяной цилиндрик с трафаретными буквами "WP". "Вилли Питер". Белый фосфор. Радиус поражения - десять метров. Температура - больше тысячи градусов. Наверное, бар тоже загорится. Наверное. Они сумеют спастись из пожара. Они же - люди. Они что-нибудь придумают... Я шепчу: "Я - живой...", роняю чеку на теплый гудрон и, зажав гранату в полусгнившем кулаке, делаю шаг вниз...

Comments

[dfh-stalker.livejournal.com]

Да я и пришёл к выводу, что нельзя профессиональными военными в таких партиях играть, по крайней мере с нормальным боезапасом, ибо получается Alien Shooter, а не хоррор. :)
А вот цивом, да ещё и с самого начала эпидемии... самое то.