![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sam_newberryПерехват. И снова по реальным событиям. Что-то меня в документалистику потянуло...
=========================
Человек рожден для того, чтобы творить. Нет, наверное все же не каждый, но некоторые - совершенно точно. Возможность создавать что-то свое, новое, становясь этим на шаг ближе к богу - именно то, что отличает людей от тех, кто ниже. Благородная красота оленя, стремительность гепарда, совершенный силуэт дельфина - все это ничтожный прах, по сравнению с парой человеческих рук. И нет ничего на свете прекраснее, чем то чувство, с которым ты видишь, как возносятся к небу стены дома, построенного тобой, как стыдливо меркнут краски настоящего заката на фоне заката, нарисованного гениальным художником, как прозревают слепые и выздоравливают увечные - а седой врач снимает марлевую маску и моет тепловатой водой руки. Руки... Человеческие руки - всего десять пальцев, с которых начинается весь мир, который мы знаем. Единственный доступный человечеству инструмент Творения. Который иногда приходится использовать и для других, не столь благородных целей...
Ножовка взвизгнула в последний раз, и расщепленное пулей винтовочное ложе упало в серый песок. Тони отряхнул деревянную труху с гладкого спила и установил приклад, еще недавно принадлежавший его "Гаранду", в самодельный зажим на затыльнике авиационного пулемета. Вот теперь - как надо. Он подтянул болты и покачал оружие в руках - ничего не болталось и не гремело. Отлично. Теперь можно стрелять прямо так, с рук.
- Эй, Стайн! Какого черта ты делаешь?
- Я возьму этот пулемет себе, сэр. Моя винтовка вышла из строя, - Тони поднял на сержанта спокойный отсутствующий взгляд.
- Где ты его взял?
- Снял с самолета, сэр. На пляже лежит разбитый штурмовик, я свинтил пулемет у него с турели.
Сержант немного опешил. Тони взвел затворную раму и начал старательно заправлять в "Браунинг" ленту. Времени было еще достаточно - у морской пехоты сейчас передышка. Полчаса. Японцы ведь все равно никуда не денутся с этого чертова острова, верно?
- Возьми винтовку у кого-нибудь из убитых. Уж чего-чего, а этого у нас хватает.
- Нет, сэр. Винтовки недостаточно. Я буду пользоваться "Жалом".
- Чем?!
- "Жалом", сэр. Я решил назвать его - "Жало".
Возможно, сержант что-то хотел ответить. Точнее, он явно хотел что-то ответить, судя по тому, как налилось кровью его лицо, но тут со всех сторон послышались крики, и радист, перекатившись через песчаную дюну прямо под ноги Тони, закричал: "Сержант! Пришел приказ об атаке! Сейчас!"
- Вперед, девочки! - сержант сдернул с плеча автомат, - Эта высота еще не наша, и пока мы ее не возьмем, все будут сидеть без сладкого!
...
Серо-белесая пелена дождя. Мокрый песок расползается под ногами, Звуков нет, потому что все мироздание вокруг превратилось в один сплошной звук: визг снарядных осколков, треск и грохот пальбы, яростный крики атакующих и подвывание раненых. Тугие волны воздуха, непрерывно врезаясь в барабанные перепонки, просто выключают слух, вычеркивают его, оставляя людям лишь пять чувств из обычных шести. Тони улыбается. Со стороны это больше похоже на оскал берсерка, но лишь потому, что мышцы лица свело судорогой от боли и холода. Тони потерял каску - он не заметил где. У Тони нет ботинок - он так и не успел их обуть, сорвавшись в атаку. Тони бежит в полный рост, потому что совсем недавно, несколько минут назад, понял самую главную истину войны. Самый секретный секрет, который многие не смогут узнать никогда. Умирает лишь тот, кто боится. Поэтому Тони больше не страшно. Он бьет длинной очередью по узкой черной щели японского ДОТа и видит, как валятся назад смешные фигурки в грязной форме горчичного цвета. К тому моменту, как остальные морпехи доползают до ДОТа и начинают пристраивать у его амбразуры взрывчатку, Тони уже далеко. Он бросает раскаленное "Жало" на мокрый песок и, передвинув на живот сумку с красным крестом, пережимает порванную артерию одному из раненых. Потому что Тони - санитар. Смешно. Ведь когда-то давным-давно, на гражданке, он был механиком. Чинил механизмы. Своей стране он понадобился, чтобы чинить людей. Ну и убивать людей, разумеется. Тони взмахом руки сигналит медикам и возвращается на передовую. Еще один ДОТ, кривая линия окопов, где-то справа мелькают враги. Очередь "Жала" - и двое из них падают наземь. Кто сказал, что из пулемета нельзя прицельно стрелять навскидку? Все дело в грамотности подхода и умелости рук - так Тони учил отец, и поводов усомниться в его словах еще ни разу не случалось. Гремит за спиной бетонобойный заряд, и еще одно японское укрепление становится пылью. Снова - окопы, песок, кровь, грохот очередей, взрыв, песок, окопы. Удар в плечо приходит неожиданно и как-то почти незаметно. Так, толкнуло что-то, и руке стало тепло. Сержант кричит что-то про рану и про то, что надо отправиться назад, к медпункту. Чушь какая. Ведь Тони не боится - а значит, с ним ничего плохого не может произойти. Тони улыбается сержанту и бежит вперед. ДОТ, гулкий свист трассеров над головой, взрыв, мечущийся раненый, перевязка, укол морфия, снова вперед, окоп, выстрелы справа на два часа, очередь, еще одна, ДОТ, дробный пульс отдачи. Рука слушается все хуже и хуже. Странно. Тони улыбается и идет вперед. Потом пуля прошивает его грудь, и становится темно.
=========================
Человек рожден для того, чтобы творить. Нет, наверное все же не каждый, но некоторые - совершенно точно. Возможность создавать что-то свое, новое, становясь этим на шаг ближе к богу - именно то, что отличает людей от тех, кто ниже. Благородная красота оленя, стремительность гепарда, совершенный силуэт дельфина - все это ничтожный прах, по сравнению с парой человеческих рук. И нет ничего на свете прекраснее, чем то чувство, с которым ты видишь, как возносятся к небу стены дома, построенного тобой, как стыдливо меркнут краски настоящего заката на фоне заката, нарисованного гениальным художником, как прозревают слепые и выздоравливают увечные - а седой врач снимает марлевую маску и моет тепловатой водой руки. Руки... Человеческие руки - всего десять пальцев, с которых начинается весь мир, который мы знаем. Единственный доступный человечеству инструмент Творения. Который иногда приходится использовать и для других, не столь благородных целей...
Ножовка взвизгнула в последний раз, и расщепленное пулей винтовочное ложе упало в серый песок. Тони отряхнул деревянную труху с гладкого спила и установил приклад, еще недавно принадлежавший его "Гаранду", в самодельный зажим на затыльнике авиационного пулемета. Вот теперь - как надо. Он подтянул болты и покачал оружие в руках - ничего не болталось и не гремело. Отлично. Теперь можно стрелять прямо так, с рук.
- Эй, Стайн! Какого черта ты делаешь?
- Я возьму этот пулемет себе, сэр. Моя винтовка вышла из строя, - Тони поднял на сержанта спокойный отсутствующий взгляд.
- Где ты его взял?
- Снял с самолета, сэр. На пляже лежит разбитый штурмовик, я свинтил пулемет у него с турели.
Сержант немного опешил. Тони взвел затворную раму и начал старательно заправлять в "Браунинг" ленту. Времени было еще достаточно - у морской пехоты сейчас передышка. Полчаса. Японцы ведь все равно никуда не денутся с этого чертова острова, верно?
- Возьми винтовку у кого-нибудь из убитых. Уж чего-чего, а этого у нас хватает.
- Нет, сэр. Винтовки недостаточно. Я буду пользоваться "Жалом".
- Чем?!
- "Жалом", сэр. Я решил назвать его - "Жало".
Возможно, сержант что-то хотел ответить. Точнее, он явно хотел что-то ответить, судя по тому, как налилось кровью его лицо, но тут со всех сторон послышались крики, и радист, перекатившись через песчаную дюну прямо под ноги Тони, закричал: "Сержант! Пришел приказ об атаке! Сейчас!"
- Вперед, девочки! - сержант сдернул с плеча автомат, - Эта высота еще не наша, и пока мы ее не возьмем, все будут сидеть без сладкого!
...
Серо-белесая пелена дождя. Мокрый песок расползается под ногами, Звуков нет, потому что все мироздание вокруг превратилось в один сплошной звук: визг снарядных осколков, треск и грохот пальбы, яростный крики атакующих и подвывание раненых. Тугие волны воздуха, непрерывно врезаясь в барабанные перепонки, просто выключают слух, вычеркивают его, оставляя людям лишь пять чувств из обычных шести. Тони улыбается. Со стороны это больше похоже на оскал берсерка, но лишь потому, что мышцы лица свело судорогой от боли и холода. Тони потерял каску - он не заметил где. У Тони нет ботинок - он так и не успел их обуть, сорвавшись в атаку. Тони бежит в полный рост, потому что совсем недавно, несколько минут назад, понял самую главную истину войны. Самый секретный секрет, который многие не смогут узнать никогда. Умирает лишь тот, кто боится. Поэтому Тони больше не страшно. Он бьет длинной очередью по узкой черной щели японского ДОТа и видит, как валятся назад смешные фигурки в грязной форме горчичного цвета. К тому моменту, как остальные морпехи доползают до ДОТа и начинают пристраивать у его амбразуры взрывчатку, Тони уже далеко. Он бросает раскаленное "Жало" на мокрый песок и, передвинув на живот сумку с красным крестом, пережимает порванную артерию одному из раненых. Потому что Тони - санитар. Смешно. Ведь когда-то давным-давно, на гражданке, он был механиком. Чинил механизмы. Своей стране он понадобился, чтобы чинить людей. Ну и убивать людей, разумеется. Тони взмахом руки сигналит медикам и возвращается на передовую. Еще один ДОТ, кривая линия окопов, где-то справа мелькают враги. Очередь "Жала" - и двое из них падают наземь. Кто сказал, что из пулемета нельзя прицельно стрелять навскидку? Все дело в грамотности подхода и умелости рук - так Тони учил отец, и поводов усомниться в его словах еще ни разу не случалось. Гремит за спиной бетонобойный заряд, и еще одно японское укрепление становится пылью. Снова - окопы, песок, кровь, грохот очередей, взрыв, песок, окопы. Удар в плечо приходит неожиданно и как-то почти незаметно. Так, толкнуло что-то, и руке стало тепло. Сержант кричит что-то про рану и про то, что надо отправиться назад, к медпункту. Чушь какая. Ведь Тони не боится - а значит, с ним ничего плохого не может произойти. Тони улыбается сержанту и бежит вперед. ДОТ, гулкий свист трассеров над головой, взрыв, мечущийся раненый, перевязка, укол морфия, снова вперед, окоп, выстрелы справа на два часа, очередь, еще одна, ДОТ, дробный пульс отдачи. Рука слушается все хуже и хуже. Странно. Тони улыбается и идет вперед. Потом пуля прошивает его грудь, и становится темно.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-06-08 03:11 pm (UTC)no subject
Date: 2007-06-09 03:59 am (UTC)Сошки лишние. Они с М1919А4, но 4-ка и есть браунинг с прикладом.
Кроме того, что за штурмовик мог это быть с браунингом 0,30 в конце войны? "Донтлессы" вроде бы уже летали с крупнокалиберным или двумя браунингами в одной установке у стрелка со времен Мидуэя.
no subject
Date: 2007-06-09 04:09 am (UTC)Черт. Ступил. "Эвенджер". Нижняя стрелковая была тридцаткой до конца.
no subject
Date: 2007-06-09 07:45 am (UTC)Ну а про сошки - да, лишние. В оригинале никаких упоминаний о сошках не было.
no subject
Date: 2007-06-09 08:36 am (UTC)no subject
Date: 2007-06-08 05:27 pm (UTC)"Найтвиш" и пулемет.
Я обожаю пулеметы и твою прозу.
Очень здорово и очень ложится на душу.
no subject
Date: 2007-06-08 09:20 pm (UTC)no subject
Date: 2007-06-08 09:58 pm (UTC)no subject
Date: 2007-06-09 05:10 am (UTC)Но все равно весьма и весьма!
no subject
Date: 2007-06-09 11:59 am (UTC)no subject
Date: 2007-06-09 12:01 pm (UTC)no subject
Date: 2007-07-08 01:42 pm (UTC)no subject
Date: 2007-06-11 11:00 am (UTC)no subject
Date: 2007-07-08 01:42 pm (UTC)